Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:39 

Гламур против готики

FairyFoxy
Обернись. Ты здесь не один.
Название: Гламур против готики.
Автор: FairyFoxy
Описание: Клуб девушек ненавидит Генриетту, готы презирают гламур. Смогут ли противницы противостоять общественному мнению, или одной придется унитожить другую?
Пейринг: Генриетта/Бебе.
Рейтинг: PG - 13.
Размещение: я не против, но прошу уведомлять меня об этом.

В этом зале все было розовым: столики в пышных бантах на боковинах, ковер с коротким ворсом и трибуна, за которой восседали секретари клуба. Позади них перебирала протоколы предыдущих заседаний президент общества – Бебе Стивенс, блондинка с рождения, обладательница большой груди и тонкой талии.
Трижды стукнул о стол молоток, прозвенел колокольчик, и девушки поспешили на свои места.
– Собрание объявляется открытым! – провозгласила Бебе. – Главная тема – проступок Милли. Ребекка, озвучь обвинение.
Вызванная девушка тряхнула длинными рыжими волосами и встала с розового кресла.
– Как вам всем известно, Милли предала девушек всего мира! Преступление, совершенное ей, является преднамеренным. Очевидно, она ожидала, что оно не повлечет за собой наказания.
Милли всхлипнула и дернула себя за торчащие в стороны светлые хвостики. Ребекка продолжала:
– Вчера вечером Милли отправилась в бассейн – как и многие другие девушки. Она дошла до торгового центра, зашла в раздевалку, переоделась в купальник, поплавала и отправилась домой. И все это – внимание – ненакрашенная!
По залу раскатилось аханье вперемешку с осуждающим шепотом.
Бебе поднялась с места, гул затих.
– Милли! Тебе есть что сказать в свою защиту?
– Я же плавала! – пробормотала обвиняемая. – Зачем косметика, если ее смоет водой?
– Протестую! – Ребекка оперлась ладонями о стол и наклонилась вперед. – Месяц назад мы обсуждали водостойкую косметику. Милли присутствовала на заседании, так что все ее оправдания – ложь!
Бебе оглядела зал.
– Кто-нибудь хочет быть адвокатом Милли?
Все молчали, затем, придерживая белую юбку с оборками, встала Кэти.
– Я требую изгнания Милли из клуба девушек за грубое пренебрежение правилам! – пылко произнесла она.
Собравшиеся одобрительно загудели.
– В таком случае, – Бебе в упор смотрела на отступницу, – Милли, за совершенное тобой преступление второй степени тяжести ты изгоняешься из нашего клуба. Отдай секретарям свой браслет и покинь нас навсегда.
Милли вскочила, подбежала к трибуне, швырнула тоненькую розовую цепочку на стол и, закрыв лицо руками, выбежала из зала. Девушки слышали, как она разрыдалась за дверью.
– Это было строго, но справедливость важнее всего, – Бебе вздохнула. – Девочки, сверкаем!
– Гламур! – отозвались все хором.
Лола, первый секретарь собрания, встала и объявила:
– О следующей важной теме расскажет Нелли.
– Пожалуйста, отнеситесь к этому с большой серьезностью, – Нелли побарабанила пальцами по столу. – Мы уже не раз поднимали эту тему, но так и не пришли к единогласному решению, а тем временем проблема встает все более остро. Я говорю, конечно, о готах.
– Фууу, – пронеслось по залу.
– Эта ужасная толстуха, Генриетта, портит наш имидж! Как может девушка быть такой отвратительной? Она одевается в черное, не читает модных журналов и водится с неудачниками!
– Безусловно, это очень важная проблема, – поддержала ее Бебе. – Какие будут мнения?
Ребекка выкрикнула с места:
– Нужно выгнать ее из школы!
– Да! – согласились присутствующие.
– Ребекка вынесла предложение, давайте проголосуем, – Бебе подняла руку, секретари пошли раздавать бланки на розовой надушенной бумаге.
– Что ж, – Бебе проглядывала общий список, составленный на основе голосования, – большинство за то, чтобы Генриетта покинула нашу школу. Теперь назначим ответственного и перейдем к следующей теме… Да, Ребекка?
– Может быть, ты? – предложила та. – Ты уже год не была ответственной, а другие девочки – по несколько раз. Это нечестно!
Бебе вскинула брови и задумчиво постучала по подбородку ручкой с пушистым розовым наконечником.
– Я президент клуба, – напомнила она.
– Ты хочешь сказать, – голос Ребекки сочился медом, но чувствовалось послевкусие яда, – что это дает тебе привилегии?
– Конечно, нет! – Бебе встала. К ее щекам начинала приливать кровь. – Я имела в виду, что у меня и без того много обязанностей, к тому же я готовлюсь к поступлению в колледж…
– Разве это не только твои проблемы, дорогая? – Ребекка задрала подбородок, ее взгляд был злым и упрямым.
– Разумеется, сладкая. Однако мои обязанности…
– Возможно, стоит организовать перевыборы президента? – Ребекка торжествовала. – Раз ты не справляешься со своими обязанностями.
Бебе сильно и мучительно покраснела.
– Вот еще! – нашла в себе мужество фыркнуть она. – Я берусь за это дело! Генриетту вышвырнут из школы, или она уйдет сама не позднее, чем через месяц!
Ребекка села в кресло и скрестила руки на груди. С ее губ не торопилась исчезать довольная улыбка.
– А теперь важное сообщение! – сказала Бебе. – Мэнди, тебе слово.
– Завышенная талия неожиданно вышла из моды в середине сезона, на пике своей популярности! Все модные дома отозвали коллекции…
Бебе откинулась на спинку, сверля взглядом Ребекку. Хочет занять ее место, это же очевидно. Она ни за что не должна провалить задание, иначе… Она вспомнила, как громко и отчаянно плакала Милли. Иначе ее ждет участь хуже, чем смерть, – осуждение клуба.
– Девочки, сверкаем! – крикнула она, когда Мэнди закончила говорить.
– Гламур!

Пушистые белые рукавички мягко ступали по железной трубе, достаточно широкой, чтобы свободно перемещаться в ней, но недостаточно высокой, чтобы идти, выпрямившись. Бебе была вынуждена передвигаться как первобытный человек, опираясь на ступни и ладони. Она опустила голову и полюбовалась на нежно-розовые кеды от известной спортивной фирмы. Они стоили целое состояние, зато облегали ногу как влитые и соприкасались с поверхностью трубы бесшумно. Главным же их достоинством были стразы, в изобилии рассыпанные на носках кедов.
Она начала поднимать голову, но получила такой сильный и болезненный удар в лоб, что так и села на пятки. Протерев глаза, на которых выступили слезы – аккуратно, чтобы не потекла тушь, – она увидела перед собой ту, вредить кому и направлялась этой ночью.
– Пффф, гот, – Бебе отвела взгляд, будто даже он мог запачкаться.
– Что ты здесь забыла, Барби? – Генриетта так же, как она, держалась за лоб.
– Меня зовут Бебе!
– Да какая мне разница, как тебя назвали твои конформисты-родители. Я вижу, что ты – продукт массовой культуры, оболочка без души и сердца.
– Я спешу, так что дай мне пройти, – Бебе решила не обращать на нее внимания.
– Ну так иди.
Генриетта не торопилась освобождать проход, так что Бебе сердито сказала:
– Ты перегородила мне дорогу.
– Это ты перегородила мне дорогу, ты и такие же куклы, барахтающиеся в волнах жизни, не чувствующие боли, всегда довольные и смеющиеся.
Бебе закатила глаза.
– Да-да-да. Скажи, а готы не могут без пафоса?
Эта странная девушка против ее воли интриговала ее – в самом деле, как можно быть такой… ненормальной?
– Твой примитивный конформистский мозг не в состоянии осмыслить то, что я говорю?
– Замолчи! – Бебе сжала руки в пушистых рукавичках. – Я не глупее тебя! Вот увидишь, я получу высший балл за тест, а ты!..
Она замолчала, вспомнив, что не следует поднимать эту тему, если ты идешь выкрадывать чужой результат.
– Теста? – Генриетта вынула из кармана смятую бумажку. – Я воспользовалась этой трубой, чтобы проникнуть в школу и изъять свой.
Бебе показалось, что у нее волосы встают дыбом.
– Но… зачем? – она запнулась. – Зачем это делать? Тебя же могут отчислить и перевести в школу для отстающих!
– Потому что конформистский тест, показывающий уровень знаний, дающихся учителями с зашоренными взглядами на мир, не может быть объективным.
Бебе во все глаза смотрела на, без сомнения, сумасшедшую. Рисковать собственным будущим ради того, чтобы кому-то что-то доказать – это полное безумие.
Генриетта откинула с лица волосы, рвано подстриженные, и улыбнулась густо намазанными черной помадой губами. Она являла собой апогей безвкусицы с точки зрения гламура, но в темноте трубы, освещаемой редкими лампами, казалась хорошенькой, несмотря на полноту и черную одежду, купленную в супермаркете.
– Отдай, – неожиданно для себя самой сказала Бебе, потянувшись за бумагой.
– Зачем тебе? – Генриетта отдернула руку и спрятала документ за спину. – Хочешь показать его своим пустоголовым подругам?
– Потому что это неправильно! – Бебе подползла к ней, не отрывая взгляда от теста. – Неправильно портить себе жизнь ради такой ерунды!
– И что же ты с ним сделаешь? – Генриетта не двигалась, тяжело смотря на нее.
– Дай его мне! – взвизгнула Бебе и прыгнула вперед.
Генриетта не ожидала нападения и не успела среагировать; обе повалились на пол. Бебе оказалась лежащей на Генриетте. В полумраке она видела, как горят глаза противницы.
– На, – Генриетта вынула из-под себя руку и вложила Бебе в ладонь свой результат теста.
Она приняла бумагу и замерла, разглядывая девушку. Никогда прежде они не находились на таком малом расстоянии друг от друга. Она заметила, что ресницы Генриетты слиплись от слишком большого количества туши на них. А кроме того, она по-прежнему представлялась ей хорошенькой.
– Дай мне встать, – подала голос Генриетта, и Бебе слезла с нее почти с сожалением. – Чокнутая.
Позже, когда Бебе застали подкладывающей результат Генриетты обратно и решили, что она собирается его выкрасть, она чувствовала мрачное удовлетворение. По крайней мере, девочки не обвинят ее в бездействии. Гораздо больше ее расстраивало, что белые меховые рукавички безнадежно испорчены грязью и ржавчиной.

– Жизнь, – это боль, – сказал высокий гот, со вкусом затягиваясь сигаретой.
– Ага, – подтвердили его друзья.
– Конформистские сучки пытаются нам навредить, – продолжил он. – Свое тупое бессмысленное существование они хотят перенести и на нас. Это причиняет мне боль, такую же сильную, как порезы на запястьях, – он закатал рукав и продемонстрировал подзажившие красные полосы.
– Ваууу, – с завистью протянул гот с красной челкой. – Ты выразил свою боль через кровь!
– Круто! – пискнул младший из них.
Одна Генриетта, так и не рассказавшая истинную историю с кражей теста, промолчала.
– Это противостояние гламура и готики, – сказал высокий гот.
Генриетта тихонько вздохнула. Впервые ей мерещилось, что черные стены ее комнаты давят на нее.
– Ты должна бросить вызов этой представительнице «Космополитена», – произнес высокий гот. – Останется лишь одна из вас, и это будешь ты.
Гот с красной челкой покосился на друга.
– А если победит блондинка?
– Тогда это будет предвестником того, что гламур захватит мир, – мрачно подытожил высокий гот. – Ты согласна? – обратился он к девушке.
– Я покажу ей всю силу готики, – пробормотала Генриетта. – Ее мрачная торжественность свергнет гламур с его пьедестала.
После данного обещания ей не оставалось ничего, кроме как начать претворять план в жизнь, в противном случае друзья отвернулись бы от нее. Осуждение единственных людей в мире, которые понимали ее, она бы не перенесла.

В ушах звучала ритмичная музыка, наушники плеера были прикрыты меховыми розовыми на обруче с прозрачными крылышками. Бебе совершала утреннюю пробежку, с гордостью оглядывая себя во всех встреченных витринах, любуясь тонкой майкой, подчеркивающей грудь, и шортиками, не скрывающими длинные ноги. К ее великому сожалению, маршрут пролегал не только мимо магазинов, но и через парк. Будь ее воля, а городок застроен по-другому, она бежала бы только по тротуарам, заставляя прохожих, спешащих на работу, сторониться и озираться на нее.
Асфальт под ногами сменился песчаной дорожкой, вместо домов замелькали деревья. Бебе пробегала мимо развесистой ели, когда ее дернули за руку и затащили за дерево. Еловая ветвь колюче хлестнула по лицу.
– Ай – Бебе зажмурилась и замолотила руками по схватившему ее, решив, что привлекла внимание маньяка.
– Тссс, – прошипели под ухом. – Тише!
Голос был женским, и Бебе, выдирая иголки из волос, открыла глаза.
– Что тебе? – спросила она, увидев перед собой Генриетту.
– Здесь нас не заметят конформисты, – она затолкала Бебе дальше под защиту ветвей. – Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты отнесла мой тест в школу.
Бебе недоуменно вытаращилась на нее.
– Но ты же сама стащила его!
– А ты объяснила мне, что я заблуждалась и нельзя вот так все обвалять в дерьме.
Бебе почувствовала легкое смущение – Генриетта опять была слишком близко от нее.
– А, ну, пожалуйста. Это все?
Генриетта оперлась руками о ствол от нее по бокам.
– Нет. Готы, они… то есть мы… В общем, нас с тобой выбрали как представителей готики и гламура. Мы должны вступить в битву…
– В конце которой останется только одна! – подхватила Бебе. – Девочки тоже так решили.
– Ну да, – Генриетта потерла нос и поставила руку обратно, коснувшись плеча Бебе. – Что мы будем делать?
– Не знаю, – Бебе мотнула головой. – Теперь мне совсем не хочется уничтожать тебя. Но все ждут от нас именно этого.
– Этот конформистский мир!.. – начала Генриетта, но Бебе ее перебила:
– А сами-то лучше? Я предлагаю вот что: будем делать видимость того, что мы враги. А на самом деле…
– Станем игнорировать друг друга? – Бебе не поняла, показалось ей или нет, что взгляд Генриетты потух.
– Нет, – решительно сказала она. – Так было всегда, и они решат, что мы не предпринимаем никаких шагов.
– И что тогда мы будем делать? – спросила Генриетта.
– Увидишь!

Бебе заливисто хохотала, прижимая к себе сумочку и вытирая выступившие от смеха слезы. Рядом посмеивалась Генриетта. Так весело Бебе не было еще никогда и ни с кем. Этот месяц пролетел как один миг. Подруг она уверила, что общается с противницей лишь чтобы изучить ее перед тем, как нанести решающий удар, то же сказала и Генриетта готам.
Совместные прогулки по магазинам – сперва по тем, витрины которых искрились розовым, затем по готически мрачным, пикники на кладбище – еда на нежно-салатном покрывале, участие в школьном конкурсе – Генриетта читала стихи о боли, а Бебе изображала сломанную куклу в пышном платье кораллового цвета, и это далеко не полный список совместных развлечений. С Генриеттой ей не нужно было тянуться до уровня моделей с обложек журналов. Она не перестала любить гламур, но любовь эта приобрела спокойный характер, лишенный надрыва и духа истерического соревнования.
– Расскажи что-нибудь еще, – попросила Бебе, постепенно успокаиваясь.
Генриетта развернулась к ней. Они сидели в их любимом месте, на задворках кинотеатра. Среди старых афиш, поломанных фигур киногероев, ведер из-под попкорна и россыпи прошлогодних билетов Генриетта установила скамейку. Сюда никто не приходил и, похоже, здесь никто не убирался. Мусор вышвыривали из окон кинотеатра и забывали про него. Генриетта называла их уголок останками былой славы, Бебе хихикала, но ей это нравилось.
– О жертвоприношениях?
– О чем хочешь, мне все равно, – Бебе поболтала ногой в золотистой туфельке. – Я люблю, когда ты рассказываешь.
Темный румянец окрасил щеки Генриетты.
– Могу рассказать о проклятии, которое наслал на человеческий род древний монстр.
– Давай, – Бебе уселась ровнее и приготовилась слушать, но тут раздалась трель телефонного звонка. – О, извини.
– Алло, Бебе? – она с неудовольствием узнала Ребекку. – Ты помнишь, какое сегодня число?
– Я не слежу за календарем! – Бебе скучающе оглядела ногти.
– В таком случае напоминаю, что в полночь кончается месяц, за который ты бралась выгнать эту уродку из школы.
– Она не уродка! – громко запротестовала Бебе.
– Ты меня слышала, – закончила Ребекка и отключилась.
Бебе надула губы, смотря на телефон. Генриетта рядом зашевелилась.
– Уродка – это я?
– Это Ребекка так сказала! – Бебе повернулась к ней, и у нее екнуло сердце – такой злой она подругу еще не видела.
– А ты сразу поняла, что это про меня!
– Послушай…
– Нет, это ты послушай! – Генриетта встала. – Я думала, что ты другая, а ты, Барби, ничем от своих намазанных подружек не отличаешься.
Кровь бросилась Бебе в лицо. Генриетта уже месяц не называла ее Барби.
– Я…
– Прощай, – просто бросила Генриетта и двинулась к воротам.
– Ну и пожалуйста! – закричала Бебе. – Катись к своим готам, для них ты красавица! Хаха, хоть для кого-то!
Ей стало стыдно почти сразу, тем более она так не считала, но сказанного не воротишь. Бросив несколько злобных определений в адрес Генриетты, она пошла домой, возмущенно стуча каблучками.

Весь вечер у Бебе все валилось из рук, она разругалась с родителями и чувствовала себя отвратительно. Когда прозвенел телефон и на экране высветилось имя Ребекки, она схватила трубку, готовая прокричать все, что о ней думает, но не успела, та сказала прежде:
– Твоя новая лучшая подруга на городской свалке.
– Что?
– Я говорю, Генриетта прямо сейчас бродит по городской свалке, живая и невредимая. Неплохой шанс поквитаться с ней, не так ли? Ты еще скажешь мне спасибо.
– Пошла ты… – начала Бебе и обнаружила, что разговаривает с короткими гудками. – Что Генриетта делает на свалке? Неужели она расстроилась из-за нашей ссоры и решила покончить с собой? Или так поступают эмо, а не готы?
Бебе покусала губу, схватила сумочку и бросилась из дома. Что бы Генриетта ни делала на свалке, им нужно поговорить. Может, когда она извинится, ее простят и все будет как прежде?
Бег на каблуках входил в виды спорта, практикуемые участницами клуба девушек, так что Бебе за считанные минуты добралась до свалки. Осторожно потянув на себя тяжелую дверь, она вошла внутрь обширного пространства, огороженного железной сеткой. Гигантские кучи разнокалиберного мусора вздымались к ночному небу; сладко пахло гнилыми фруктами.
– Генриетта! – позвала она. Собственный голос показался ей высоким и слабым. – Эй! Генриетта! Ты тут?
Она медленно продвигалась среди мусорных гор, периодически зовя подругу. Издалека ей послышался тихий ответ.
– Генриетта? – она поспешила на звук. – Ты меня слышишь?
Груда железок перегородила ей путь. Не тратя времени на размышления, она полезла через нее, обдирая туфли и царапая сумочку. Длинная труба с отточенным до остроты отверстием подцепила ее платье, Бебе дернулась, и ткань затрещала.
– Пусти! – вскрикнула она, в бессилии ударила трубу сумочкой, и тут ее ослепил прожектор.
– Вы только посмотрите! – громогласно раздался искаженный микрофоном голос Ребекки. – Президент общества девушек бродит ночью по свалке! Как это омерзительно!
– Ах ты сучка! – вырвалось у Бебе.
– Как невежливо! – судя по голосу, Ребекка находилась на пике ликования. – Расскажи нам, Бебе, что ты забыла на городской свалке? И погромче: тебя слушает весь город.
Как Бебе ни вертела головой по сторонам, она не видела ни Ребекку, ни камер, но не сомневалась, что ее транслируют по городскому каналу.
Не дождавшись ответа, Ребекка воскликнула:
– Молчишь? В таком случае, я скажу за тебя! Но для начала небольшой спецэффект!
Металлическая поверхность под Бебе, стоящей на четвереньках, накренилась, труба отпустила, и девушка покатилась вниз, увлекаемая сползающим железом. Она вскрикнула от страха, боясь приземлиться на что-нибудь твердое, но вместо этого упала в канал, полный зловонной жижи. Мокрая, в грязном платье, с чумазым лицом, она выбралась наверх и села на землю, пытаясь расстегнуть сумочку. Световой круг с вершины нагромождения железа переместился на нее.
– Полюбуйтесь! – кричала Ребекка, заходясь в экстазе. – Вот она, ваша Бебе! Красотка, не так ли?
От беспомощности и обиды у Бебе защипало в глазах. Она шмыгнула носом и удвоила старания, сражаясь с непослушным замком.
– Дай сюда, – сказали совсем рядом.
Бебе подняла голову и сквозь пелену слез разглядела Генриетту.
– П-почему ты всегда подкрадываешься? – спросила она, протягивая сумочку.
– Что ты хотела достать? – Генриетта щелкнула замком.
– Там должны быть бумажные платки. Мне нужно вытереть лицо и руки, я не могу идти домой в таком виде.
Ребекка с самого начала их разговора не произнесла ни слова, и у Бебе появилась догадка, что все, что они говорят, в прямом эфире передается на экраны жителей города.
Генриетта выудила упаковку платков, достала парочку и сама принялась вытирать ей лицо.
– И не слушай эту конформистскую мразь. Ты действительно красотка.
– Да ладно, – слабо улыбнулась Бебе, с трудом держа глаза открытыми – от прикосновений Генриетты ей захотелось зажмуриться. – Ты же считаешь меня Барби, пустышкой.
– Это не так, – негромко проговорила Генриетта. В свете прожектора ее лицо было бледнее обычного, и ярко сияли глаза.
– А я соврала, что ты уродка! – заторопилась Бебе. – Я сказала это, чтобы обидеть тебя, но на самом деле так не думаю. Ты очень симпатичная!
Генриетта провела платочком по ее губам, и Бебе прикрыла глаза, не выдержав.
– Слышали? – вновь воздух наполнил голос Ребекки. – Она дружит с готом! Это позор для всего клуба! Преступление первой степени тяжести! Отдай мне свой браслет, Бебе!
Свет прожектора погас, и по естественной дорожке среди гор и горок мусора к девушкам направилась Ребекка. Генриетта подхватила Бебе под локоть, обе поднялись на ноги.
– Твой браслет, – Ребекка протянула ладонь.
Бебе с презрением плюнула ей на руку.
– Если голосование покажет, что я недостойна быть членом клуба, я отдам браслет, но не раньше! – ее голос звенел от гнева. – Я не нарушила ни одно из правил! Да, я дружу с Генриеттой, но что в этом плохого? То, что она гот, что она не такая, как мы? Может, я сейчас скажу страшную вещь, но что, если это ее стиль? Посмотрите на нее! – она обвела пространство рукой, обращаясь к невидимым зрителям. – Да, она одета в черное, ее лицо выбелено, а помада и тени тоже черные! Но все выдержано в одном стиле, как и советовал «Космополитен» за этот месяц! А розовый, между прочим, с того лета не в моде, почему мы об этом не говорим?!
– Неубедительно! – рассмеялась Ребекка. – Отдай браслет, Бебе, и никто не пострадает.
Бебе задыхалась от волнения. У нее оставался последний аргумент, последний ход, который должен был стать выигрышным, но было неизвестным, как отнесется к этому Генриетта. Ребекка скалилась в упоении, и Бебе решилась.
Обернувшись к Генриетте, она дернула ее к себе за ошейник с шипами и поцеловала. Она сминала ее губы своими, пока та не обхватила ее за талию и не прижала к себе, отвечая еще более жадным поцелуем. Подумав, что для первого раза достаточно, и это они приберегут напоследок, она разорвала поцелуй, выскользнула из объятий и повернулась к Ребекке.
Девушка стояла с раскрытым ртом, не моргая и, возможно, не дыша. Бебе усмехнулась: кто-то, а президент, не забирающий себе самых перспективных парней, – мечта любого девичьего клуба.
– Обломись, – бросила она ей напоследок, уходя со свалки и увлекая за собой Генриетту.
Влажное грязное платье неприятно холодило тело, в туфлях хлюпала вода или что похуже. Бебе разулась и пошла, неся подальше от себя сумку за длинную ручку. Рядом нахохлившимся вороном шествовала Генриетта.
– Зачем ты это сделала? – спросила она.
– Потому что я так захотела, – Бебе бросила на нее взгляд. По ее лицу нельзя было прочесть, о чем она размышляла.
– Встречаться с девушкой – это не по-конформистски? – похоже, Генриетта спрашивала саму себя.
– А какая разница?
Она остановилась, и Бебе пришлось тоже встать на месте. Подумав с минуту, Генриетта кивнула.
– Действительно, какая разница.
Она скинула туфли, подхватила их и взяла Бебе за темную от засохшей грязи руку. Они двинулись дальше. Красная лакированная сумочка, зажатая их ладонями, волочилась между ними по траве.

@темы: Фемслэш, Фанфик, Саус Парк

URL
Комментарии
2011-10-17 в 23:32 

~Anteya~
:love:

2011-10-18 в 00:41 

FairyFoxy
Обернись. Ты здесь не один.
Спасибо)

URL
2011-10-18 в 02:18 

/ Лживый кусь /
не устаю восхищаться)

2011-10-18 в 02:27 

FairyFoxy
Обернись. Ты здесь не один.
Хрен-Знает-Что, мне очень-очень приятно слышать)))

URL
   

Fairytales

главная