04:00 

Рыбий хребет

FairyFoxy
Обернись. Ты здесь не один.
Название: Рыбий хребет.
Автор: FairyFoxy
Отказ от прав: не претендую на то, что позаимствовала из оригинального произведения.
Пейринг: Картман/Кайл.
Рейтинг: NC-17.
Размещение: я не против, но прошу уведомлять меня об этом.

Часть 1. Кайл.
Кайл терпеть не мог опаздывать, и если выходил позже, чем в половину восьмого, чувствовал себя неуютно. Он посмотрел на часы – без двадцати восемь, если поспешить, успеет до третьего гудка. Сам виноват, сказал он себе: читал до середины ночи, вот и не удивляйся, что проспал.
– Удачи, дорогой! – закричала с порога мать. – Я знаю, сегодня ты сделаешь двойную норму!
Как Кайл ни торопился, он обернулся и сказал:
– Мам, норма – она на то и норма, что на нее уходит весь день. Я не могу сделать двойную, это нереально!
– Кайл, ты должен хотя бы раз перевыполнить план. Посмотри на других, они делают все, чтобы выделиться. Разве ты не хочешь, чтобы тебя заметили и мы гордились тобой?
– Если ты гордишься мной в зависимости от того, сколько раз я повернул ручку, то нет, не хочу!
Миссис Брофловски уперла руки в бока и нахмурилась.
– Что-что-что?
– Мам, я опаздываю! До вечера! – Кайл махнул ей и быстрым шагом двинулся в сторону фабрики.
По дороге он крутил головой, разглядывая витрины – не появилось ли чего новенького. Фэнтейшн выпустила парочку ожидаемых игр и новые насадки на наушники, в книжный магазин завезли раскраски для самых маленьких, которые хоть немного оживили пустые полки, продуктовый, как всегда, ломился от изобилия – чипсы, маффины, хотдоги… Картман, должно быть, счастлив, с долей презрения подумал Кайл.
Подойдя к воротам фабрики, он поднес к детектору внутреннюю сторону запястья. По руке скользнул красный луч, считывая штрихкод, и дверь распахнулась. Кайл вбежал в раздевалку, спешно натянул на себя рабочий комбинезон и поднялся в цех. Картман, Стэн и Кенни уже были на своих местах, готовились к началу смены. Стэн и Кенни надевали перчатки, а Картман, захлебываясь впечатлениями, что-то им рассказывал.
– Так что нет больше Баттерса, сам виноват! – услышал Кайл.
Он прошел к своему рабочему месту.
– Привет, пацаны!
– Привет, – поздоровались Стэн и Кенни.
Картман, завидев нового слушателя, принялся пересказывать все с начала:
– Прикинь, Баттерса забрали в воспитательный лагерь! За что, я не знаю! А говорят, это его предки донесли на него! Нет, ты представляешь?
– Ага, – Кайл привычно проверял ручку, которую ему предстояло крутить целый день. Если какой-нибудь механизм выйдет из строя, ему может отрезать пальцы.
– Это просто бомба! – восхищался Картман. – Забирают всех, кто меня бесит!
– Да, Картман, поздравляю, – отозвался Кайл, почти не слушая.
Раздался третий гудок, и в смежном помещении загудел генератор. Лента конвейера поползла влево, в помещении стало слишком шумно, чтобы переговариваться. Кайл бездумно крутил ручку, внимательно следя за тем, что делали другие. Разумеется, его работа могла быть автоматизирована, но программа не заметила бы брака и испорченная деталь была бы пропущена дальше. В задачи Кайла входило не только отправлять изделие дальше, но и останавливать конвейер, если кто-либо до него допустил ошибку. Работа требовала концентрации внимания и была не из легких, но он не жаловался.
Время близилось к обеду. Рука Кайла устала, он механически крутил ручку, недосып сказывался на нем – было все труднее сосредоточиться. С гудком он оставил приспособление, надоевшее до отвращения, и двинулся в столовую, растирая онемевшую руку. Вместе с друзьями он подошел к столику и остановился – на его месте сидел незнакомый парень.
– Эй, – позвал Кайл, – это мой стул.
Парень обернулся и удивленно посмотрел на него.
– Какая разница, кто где сидит? Я пришел первый, так что ищи себе другое место.
– Ты откуда взялся, придурок? – спросил Картман, плюхаясь на стул напротив него. Стэн и Кенни тоже заняли свои места, а Кайл остался стоять.
– Мы переехали в Саус Парк сегодня, – объяснил парень.
Видимо, они привлекли внимание работников столовой, потому что один из них подошел и попросил новенького пересесть.
– Здесь у всех свои места, – сказал он. – Гляди, – он взял Кайла за запястье и сравнил номер штрихкода с тем, что был прикреплен к спинке стула.
– О’кей, – парень поднялся и двинулся за работником.
– Подожди, – позвал его Кайл. – Ты сказал, что твоя семья переехала в Саус Парк. Откуда?
– Кайл, сядь, – руки сразу Стэна и Кенни потянули его вниз.
– Нет, – он не поддавался. – Я хочу знать.
– Сядь, идиот! – зашептал Стэн. – На тебя направлены камеры!
Кайл нехотя сел и уставился в тарелку, не желая видеть перед собой взволнованное лицо друга.
– Ладно, ты прав, – выдавил он.
Стэн хмыкнул. Они ели молча, сосредоточенно отправляя в рот каждую порцию еды и пережевывая. Кормили их вкусно и сытно, а на работе они успевали так проголодаться, что сил на беседы не находилось. С экранов, установленных в каждом из торцов зала, на них смотрел Президент. Его умное лицо с волевым подбородком было омрачено тревогой. Он говорил про Врага, про то, что нации нужно объединиться и совместно противостоять угрозе, что нужно больше работать. После его выступления показали краткий выпуск новостей. Все было как обычно: войска госбезопасности подавляли выступления вражеских агентов, были схвачены преступники, занимавшиеся печатью пропагандистских листовок, урожай карликовых помидоров подмерз из-за наступивших раньше, чем обычно, заморозков…
Кайл поймал себя на том, что не мог перестать думать о том новеньком. Он сказал:
– А если там, откуда он переехал, вокруг города нет колючей проволоки?
Стэн поднял на него взгляд, полный отчаяния.
– Чувак, может, хватит о нем? Что тебе даст, если ты узнаешь?
– Я просто хочу знать.
– А я заметил, – неожиданно вмешался Картман, – что ты, Кайл, сегодня какой-то заторможенный. Плохо спал ночью?
– Заткнись, жиртрест! – мгновенно вспылил Кайл. – Не твое дело!
– Я не жирный, у меня кость широкая!
– Ты говоришь это уже который год, и с каждым из них твое пузо все с большим трудом пролезает в дверь!
– Твою мать, еврей!
– Тише, – одно только слово от работника столовой заставило замолчать обоих. Они вернулись к своим обедам, обмениваясь яростными взглядами. Стэн вздохнул.
Домой они шли вместе, медленно, словно не желая расставаться. Кенни листал эротический журнал, неизвестно когда и как оказавшийся в его кармане, Картман пересчитывал заработанное за день, Кайл и Стэн обсуждали недавний футбольный матч. Стэн периодически входил в раж и начинал кричать и махать руками, на что Кайл одергивал его, когда они проходили мимо камер. Закона, запрещающего проявлять сильные эмоции, не было, но это не значило, что такое одобряется. Кто знает, из-за чего Баттерса отправили в воспитательный лагерь и из-за чего могут отправить их.
– Ладно, пацаны, – Картман, наконец, закончил подсчеты. – Мы с Кенни в КФС. Пойдете с нами?
– Нет, – сказал Стэн. – Я собирался сегодня поиграть в Фэнтейшн.
Кайл в возмущении повернулся к нему.
– Но ты же говорил, что мы потусим вместе! Ты обещал придти ко мне!
– Чел, вышла новая игра, ты же понимаешь, это особый случай!
Кайл покосился на Картмана – тот скрестил руки на груди, смакуя их ссору, и даже молчал, чтобы не портить себе удовольствие.
– Для тебя Фэнтейшн важнее, чем твое обещание?
– Да не будь ты девчонкой, Кайл. Это девчонки придумывают всякую фигню вроде обещаний проводить вечера вместе. Кому это нужно, если есть Фэнтейшн?
Кайл сник, с него мгновенно слетел весь запал.
– Да, наверное, для себя ты прав.
Стэн удовлетворенно кивнул. Остаток дороги Кайл молчал, думая о том, что, может, действительно, проводить вечера вместе – это атавизм вроде хвоста и необязательно и даже вредно, когда существует столько других развлечений вроде той же Фэнтейшн и телевизора, магазинов и КФС.
Дома он поужинал, посмотрел сериал об отряде специального назначения, сражающемся с врагами страны, и поднялся к себе. Укрывшись с головой одеялом, он сунул руку под матрас и выудил учебник по естественным наукам. Кайл никогда не испытывал особой тяги к получению знаний, но теперь, когда это было запрещено, чтение учебников стало манить его настолько сильно, что он не мог сопротивляться. Он испытывал от этого наслаждение, тем более острое, что знал: если вылезет наружу правда о том, что вместо того, чтобы отнести на свалку коробку со старыми учебниками отца, он припрятал некоторые для себя, он окажется в воспитательном лагере.
Чтение окончательно сморило его, но перед тем, как заснуть, он убрал учебник на место и выключил фонарик на айподе. Снилось ему лицо Президента. Как он подозревал, такие же сны бывали у большинства жителей страны.

Следующий день принес с собой отвратительные новости. Войдя в цех, Кайл был буквально оглушен ликующими воплями Картмана. Тот находился в таком восторге, что не мог сдерживаться, подскакивал к каждому, приобнимал за плечи и пел:
– Няняняняня, меня назначили главным! Няняняняня, а меня повысили!
– Отвали, жиртрест! – Кайл отпихнул его от себя, когда тот попытался обнять и его. – А что случилось с прежним начцеха?
Стэн толкнул его в бок.
– Не важно.
Кайл покачал головой, но больше вопросов не задавал. До самого обеда Картман время от времени начинал петь, и это было еще не самым ужасным. Он возомнил себя настолько важной персоной, что подходил ко всем по очереди, задавал не несущие в себе ничего, кроме самодовольства, вопросы об их обязанностях, придирался по мелочам и раздавал советы, больше походящие на приказы. В среднем работникам досталось по два-три разговора с новым начцеха. Кайлу – не меньше десяти.
Неудивительно, что к тому времени, как они вошли в столовую, Картман успел довести его до бешенства. Кайл рывком придвинул к себе тарелку, воткнул в рыбу вилку и принялся торопливо жевать, не глядя на Картмана.
– Кааайл, – его явно не собирались оставлять в покое.
– Что тебе, жирный?
– Во-первых, я не разрешаю тебе называть меня так. Обращаясь ко мне, добавляй «начцеха» или лучше «сэр». Даа, «сэр» звучит значительнее.
– В тебе только одно значительно – твой живот! – не спустил ему Кайл.
– Пацаны, хватит, – предостерегающе заметил Стэн.
– Не лезь, – оборвал его Картман. – Так что, Кайл, будешь уважать мою власть?
Кайл обглодал рыбий хребет и положил его на кромку тарелки.
– Нет у тебя никакой власти! Ты просто придурок, Картман. Тебя назначили начцехом, потому что ты хорошо лижешь задницы, и это я уважать не буду!
– Возьми свои слова назад, Кайл.
– Не собираюсь!
Они прожигали друг друга ненавидящими взглядами. Картман не выдержал первым и попытался опрокинуть стакан Кайла, на что Кайл схватил рыбную кость и швырнул ему в тарелку. Лицо Картмана налилось краской.
– Видели?! – закричал он. – Кайл кинул мне в тарелку свой рыбий хребет! За это полагается выговор!
Кайл возвел глаза к потолку и продолжил обед, однако Картман не унимался. Он вскочил и куда-то умчался вместе со своей тарелкой, посреди которой лежала объеденная рыба.
– Все, ты его завел, – Стэн отнял руку от лица – по давней привычке он прикрывал его ладонью, когда градус бредовости ситуации зашкаливал за верхнюю отметку. – Теперь он не успокоится, пока тебе не сделают выговор.
– Да и пусть делают! – Кайлу еда не шла в горло. – Кто он такой? Он думает, если его повысили, то ему можно говорить и делать все, что он захочет?!
– Да нет, – Стэн отвел взгляд. – Но ты мог бы быть с ним повежливее, он все же начцеха.
Кайл возмущенно фыркнул и хотел возразить, но тут вернулся клокочущий от возмущения Картман.
– Послушай меня, еврей, – он наклонился и шептал ему в ухо. – На этот раз тебе повезло, все камеры были направлены в другие стороны. Но учти, Кайл, я отомщу тебе! Ты еще вспомнишь этот рыбий хребет!
– Не сомневаюсь! – холодно ответил Кайл, и эта холодность, должно быть, больше вывела Картмана из себя.
Он выбежал из столовой. Кайл проводил его взглядом и повернулся к друзьям.
– Картман вконец спятил.
– Все же был бы ты с ним поосторожнее, – пробормотал Стэн.
Начавшийся как нельзя хуже день еще имел шансы стать неплохим, как полагал Кайл, но разговор за семейным ужином показал, что он ошибался. Все семья собралась за столом. Мать раскладывала по тарелкам мясо и фасоль, успокаивающе потрескивал телевизор.
– Как работа, дорогой? – спросила она Айка.
– Неплохо! Я склеил больше ста коробочек!
– Какой ты молодец! – она расставила все по местам и всплеснула руками. – Если бы твой брат брал с тебя пример!..
Кайл пропустил ее слова мимо ушей. Отец уткнулся в газету, за которую переправлял еду одну вилку за другой.
– А у тебя, Джеральд?
– Очень хорошо, – ответили из-за газеты. – Два договора за день! Думаю, скоро мы сможем купить тот телевизор, который ты хотела!
– Айк, – сказал Кайл, – а зачем вы клеите коробочки? Что с ними дальше происходит?
– Откуда я знаю, – брат мотнул вихрастой головой. – Нам дают заготовки и клей, а мы собираем их и отправляем дальше.
– Куда – дальше?
– Не знаю. Не я же отправляю.
– Кайл, – строго проговорила миссис Брофловски, – я хочу серьезно с тобой поговорить.
– Шейла, может, не во время ужина? – взмолился отец семейства.
– Нет, именно сейчас! Кайл, ты безответственно относишься к своей работе!
– Мам…
– В твоем возрасте ты уже должен задумываться о будущем! В следующем году тебе подберут невесту. На какие деньги ты будешь кормить семью? Или ты рассчитываешь, что мы будем тебе помогать?
– Он не может на это рассчитывать, – вставил отец.
Кайл подпер ладонью лоб и спросил, глядя в стол:
– Что ты от меня хочешь?
– Я уже говорила: почему бы тебе не постараться и не сделать двойную норму?..
– Да как?! – Кайл вскочил. – Ты хоть представляешь, что я делаю на работе? Я кручу гребаную ручку, целый день! Моя норма – это те детали, которые проходят по конвейеру! Я не могу сделать больше, чем мне дают, я всего лишь кручу эту гребаную ручку!
– Кайл, все, хватит, – обеспокоенно зашептала мать, озираясь по сторонам.
– Ты каждый день достаешь меня с этой нормой! – кричал Кайл, чувствуя, как обида жжет грудь. – Ты хочешь, чтобы я был идеальным? Ну прости, что я не такой!
– Все, Кайл, тише, сядь, пожалуйста, ты не доел.
– Почему ты шепчешь? – он распрямился, насколько мог, и окинул гостиную взглядом. Его не покидало ощущение дежа вю. – Чего ты боишься? Мы у себя дома!
– Кайл, сядь сейчас же! – мать закричала, срывая голос, и это заставило его послушаться.
Он упал на стул и угрюмо ковырнул вилкой мясо. Отец и Айк смотрели на него с укором. Мать тяжело дышала, прижимая руки к груди.
– Простите, – с трудом сказал он.
Стук в дверь заставил всех подпрыгнуть.
– Сидите, – обычно мать посылала открывать его, и было странно, что в этот раз вызвалась она.
Когда стучавшие вошли, Кайл понял: материнское чутье оказалось верным. Позже он понял: матрас – не лучшее место, чтобы прятать запрещенные учебники.
Айк смотрел на него огромными глазами, отец успокаивал плачущую мать, а Кайл думал о том, что в воспитательном лагере, возможно, не так и плохо.

Часть 2. Картман.
Это был блеск. Два повышения подряд – кое-кто заставил себя заметить! В задницу работу на фабрике, это для неудачников. Секретарь начальника воспитательного лагеря – вот достойное его место. И это только начало карьеры!
Лагерь располагался у подножия гор, дорога туда и обратно занимала по часу, но Картман не сожалел ни о чем. У него был отдельный кабинет, с телевизором, Фэнтейшн и мягким кожаным креслом, у него была черная папка для важных документов, у него был гель для волос, которым он прилизывал их каждое утро, и у него была власть. Пусть пока небольшая, подконтрольная, но все же реальная власть.
К его сожалению, в лагере не оказалось надсмотрщиков с кнутами, бьющими током, а условия для проходящих лечение были не такими тяжелыми, как он ожидал. Жили по четыре человека в одинаковых домиках, питались в столовой примерно так же, как и рабочие на фабрике, территория была чистой, ни одной обертки от чипсов или шоколадного батончика.
Первые дни Картман проводил много времени, прохаживаясь от одного здания к другому. Он надеялся встретить Кайла и высказать ему все, что он думал: о рыбном хребте, об их нынешнем положении, о том, как теперь следует к нему относиться, но так и не натыкался на него, из чего следовало, что он занимался не обычными лагерными делами.
Основным методом лечения была трудотерапия, с чем Картман был абсолютно согласен – в особенности потому, что трудиться приходилось не ему. Насколько он знал, часть людей работала уборщиками, некоторые обслуживали столовую или другие здания – собственную электростанцию лагеря, больницу и служебные помещения.
Единственным омрачающим его беззаботное существование фактором было то, что он так и не узнал, куда именно направили Кайла. Подобная информация была засекречена, и копать в этом направлении было небезопасно, однако Картман не был бы собой, если бы в конце концов в результате многоходовых интриг, подкупов и откровенной лести не получил нужные сведения.
Узнав, что Кайл работает в больнице санитаром, он долго смеялся, потирая руки. Еврей заслужил выносить за больными утки, обмывать струпья и до блеска начищать пол. Это достойное наказание за неуважение вышестоящих. Для полного торжества справедливости оставалось только навестить его, но здесь Картман наткнулся на серьезное препятствие. Чтобы попасть внутрь больницы, был необходим специальный пропуск. Такой имелся только у более важных, чем он, персон, но никак не у простого секретаря.
Всю неделю Картман выслуживался как только мог. Он таскал за начлагом его деловой портфель, подносил ему оливки, фаршированные лимоном, подарил бутылку коллекционного вина, соврав, что обладает огромными запасами и в случае заинтересованности готов предоставить их в его распоряжение. Начлаг ценителем вина не оказался, портфель, как выяснилось, предпочитал носить сам, но оливки его покорили, и через семь дней долгожданный пропуск оказался у Картмана.
На входе в больницу пришлось задержаться – всем посетителям делали прививки. Картман было возмутился, но замолк, вспомнив, ради чего он пришел. Потирая ноющее плечо, он встал около указателя отделений. Реабилитационное, где по полученным данным работал Кайл, находилось на последнем этаже и было самым большим, даже больше неврологического, соседствующего с лабораторией.
Поднимаясь по лестнице, Картман про себя ругал персонал, запретивший ему воспользоваться лифтом. Как так – только для врачей и пациентов? С другой стороны, значит, Кайл тоже был вынужден каждый день лезть на верхний этаж, и это скрашивало подъем по десятку пролетов.
– Твою мать! – не сдержался он, когда ему навстречу, чуть не ударив дверью, вышел одетый в больничный халат молодой парень. – Смотри куда прешь, кретин!
Его взгляд оказался прикован к рукам больного – они были до самых плеч замотаны бинтами и выглядели раздутыми.
– Что с тобой? – спросил Картман, но парень не ответил, рассеянно оглядываясь. – Не сметь молчать! Ты что, не видишь, кто перед тобой?!
– Что здесь происходит? – на лестничную площадку вылетел Кайл.
Они с Картманом замерли, разглядывая друг друга. На Кайле было сразу два медицинских халата – зеленый и поверх него белый; рыжую шевелюру прикрывала больничная шапочка, а на шее висел сдвинутый со рта марлевый респиратор.
– Какого хрена ты разорался?
– Он не отвечал мне! – Картман прищурился. – Мне, секретарю начлага!
– Тише, жиртрест, – Кайл подхватил больного под руку и повел на отделение. – Не ори так, ты в больнице.
– Срал я на твою больницу! – Картман неотступно следовал за ним.
Кайл передал пациента одной из медицинских сестер и наконец обернулся к Картману.
– Так тебя опять повысили?
– О да, Кайл. Повысили. Понимаешь, что это значит? Скоро я сам стану главным, и тогда ты поймешь, какой глубочайшей ошибкой было твое пренебрежение элементарным уважением!
– Давай отойдем, – Кайл кивнул в сторону окна в конце коридора. Когда они дошли до места, он добавил: – Здесь нет камер, я проверял.
Картман засунул большие пальцы за ремень и качнулся на носках ботинок.
– Сожалеешь, Кайл? Готов признать свою вину и попросить прощение? Тебе придется умолять меня простить тебе рыбий хребет.
– Что? – Кайл потер лоб. Картман только сейчас заметил, каким его злейший недруг выглядит уставшим. – Какой хребет?
– Ты охренел?! Рыбий хребет, который ты кинул мне в еду! Рыбий хребет, из-за которого я написал на тебя донос, ты, тупой еврей!
– А, так это ты меня предал, – Кайл пожал плечами. – В общем-то, я даже благодарен тебе.
– Что?! – Картману показалось, что пол под его ногами потерял устойчивость.
– Если бы меня не забрали сюда, я бы никогда не узнал того, что теперь знаю, – у Кайла загорелись глаза – видимо, ему было не с кем обсудить это. – Ты хоть в курсе, чем на самом деле занимаются заключенные?
– Какие заключенные?
– Ну те, что находятся в воспитательном лагере. Думаешь, здесь лечат людей?
– А разве нет?
Кайл длинно выдохнул.
– Картман, какой же ты придурок. Неужели ты сам не догадался, что воспитательный лагерь – это всего лишь красивое название? В горах добывается ураний, из которого затем делают уран, а из него – ядерное топливо! Сотни людей заняты в шахтах и на обработке урана! Каждый день к нам поступают новые больные, облученные радиацией!
– Да плевал я… – начал Картман, но Кайл его перебил:
– Картман, хоть раз в жизни не будь таким безразличным! Пройдись по палатам, посмотри на тех, кто пострадал от радиации! Некоторых тошнит по несколько раз на дню, они ничего не могут есть, другие больны раком, почти у всех пострадали внутренние органы, и в большинстве случаев это необратимо! Мы соблюдаем все меры предосторожности, но тем не менее каждый день получаем свою дозу облучения! Это не реабилитационное отделение, отсюда только два пути: в лабораторию или морг! Ты видел кладбище за территорией лагеря? Господи, да о чем я, ты, конечно, ничего не видел! Оно скрыто покруче шахты, и знаешь почему? Потому что даже после смерти люди продолжают излучать радиацию!
– Говоришь, есть те, кто из-за радиации не может есть? Кайл, да это замечательная идея для создания клиники похудания! Ты хоть представляешь, какие деньги мы можем грести?
В какой-то момент Картману показалось, что Кайл вот-вот убьет его – его глаза засияли от ненависти, губы сжались, а кулаки поднялись на уровень груди. Затем он покачал головой и отвернулся.
– Я забыл, с кем говорю, – проговорил он. – Тебя никогда не волновало то, что не приносит тебе выгоды.
– Не будь таким нытиком. Лучше скажи, ты страдаешь? Ты испытываешь каждый день невыразимые мучения от того, что находишься здесь? Ты вспоминаешь рыбный хребет?
Кайл обернулся к Картману. Его взгляд был по-настоящему страшен.
– Картман, если ты сейчас не уйдешь, клянусь, я вырву твой собственный хребет и засуну его тебе в задницу!
Картман шустро попятился, вскинув перед собой руки ладонями вперед.
– Ладно тебе, Кайл. Я уже понял, что евреи не понимают шуток.
– Убирайся! – глухо сказал Кайл. – И чтобы я больше не видел твою жирную задницу.
Картман ступил на лестницу и остановился в проеме.
– Я уйду, Кайл, но позже вернусь, и тогда мы с тобой поговорим о субординации и уважении к начальству.
Кайл сделал шаг в его направлении, и выдержка покинула Картмана, он развернулся и побежал по лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней.
Всю ночь ему снились больные реабилитационного отделения. Наутро он принялся собирать информацию о больнице. Он выяснил, сколько в ней камер, где они расположены и кто за них отвечает, какое количество человек работает в больнице, когда заканчивается вечерняя смена и начинается ночная. В конечном итоге все сводилось к одному: ему нужно было узнать, какое помещение больницы пустует по ночам и не просматривается камерами. Результат не слишком удивил его и особого отвращения не вызвал – Картман не испытывал страха перед моргами.

Кайл стоял и вертел в руках записку и вздрогнул, когда Картман захлопнул дверь. Он поднял на него голову, кривя губы.
– Значит, меня не вызывали в морг?
Картман медленно направился к нему.
– Нет, Кайл, не вызывали, – как можно мягче сказал он.
– Тогда не трать мое время, – Кайл двинулся к выходу, но был остановлен.
– Ты куда-то спешишь?
Кайл ответил не сразу, будто собирался с силами, чтобы не ударить его или не закричать.
– Если тебе нечего делать, то меня ждут больные.
– Ты берешь на себя слишком много, Кайл, – Картман дружески улыбнулся. – Комплекс Бога? Я думал, он встречается у врачей, но не у простых санитаров, которые с утра до вечера разгребают чужое дерьмо.
Кайл размеренно захлопал в ладоши.
– Браво, Картман! Ты бесподобен! Твое чувство юмора просто охрененно! А теперь, – голос выразил его нетерпение; Картману послышалась нотка паники, – мне действительно надо идти.
– Глупый, глупый еврей, – Картман позволил себе выразить все переполнявшее его упоение. – Неужели ты еще не понял, что так просто не уйдешь?
– Жиртрест, кончай эти детские игры!
– А если я не играю, Кайл? – он подошел ближе и выудил из кармана сломанную рыбную кость. – Узнаешь?
Кайл прихлопнул лицо ладонью и проговорил сквозь пальцы:
– Твою мать, Картман, это настолько тупо, что тупо даже для тебя.
– Молчать! – свободной рукой он перехватил запястье Кайла и большим пальцем сдвинул больничный рукав и рубашку под ним, обнажая штрихкод. – Видишь эти цифры? Твой код говорит о том, что ты – собственность воспитательного лагеря, а значит, моя собственность!
– Картман, ты всего лишь секретарь, – в тоне Кайла сквозила давняя усталость. Он потянул на себя руку, но Картман не выпускал его. – Отвали уже, придурок.
– Ты находишься в моей власти! – заорал Картман. – Я могу наказать тебя за неповиновение! На колени, раб!
– Отсоси сам у себя, – посоветовал Кайл.
Наступило тяжелое молчание. Оба старательно избегали взглядов друг друга, Картман так и сжимал руку Кайла. Потом он дернул его на себя, и они чуть не стукнулись носами.
– Ты жалок, – сказал Кайл.
– Ты заплатишь! Кайл, ты заплатишь! – он задыхался. – Ты будешь платить и платить, до конца своей жизни!
– Я пойду, – Кайл попытался разогнуть пальцы, мертвой хваткой впившиеся в запястье.
– Подожди, – Картман с неудовольствием заметил в том, что должно было быть приказом, унизительную просьбу.
– Ты хоть понимаешь, где мы находимся? – он слегка отвернулся, вызвав этим у Картмана сожаление – прежде дыхание Кайла касалось его лица. – Это морг, Картман!
– Да ты что, а я-то думал, мы в общественном сортире!
Кайл потряс головой и снова умолк.
– Кайл, я… – начал Картман и замолчал, поняв, что только больше разозлит его.
– Слова кончились? – неловко усмехнулся Кайл.
Тишина давила на затылок и с каждым мгновением все густела. В ушах звенело, а совсем близко был Кайл – тот Кайл, который как начал сниться ему в детстве, так и не перестал, который не желал признавать его авторитет, который смеялся над ним, который пах вкуснее куриных крылышек и который бросил ему в тарелку рыбий хребет.
– Здесь нет камер, – сказал Картман.
– И экрана с новостями и выступлениями Президента. И что?
– Кайл…
– И что?! – Кайл кричал, взмахивая руками, и вместе с его левой поднималось и предплечье Картмана, так и не отпустившего его. – Послушай, ничего не изменилось, и если ты думаешь, что изменилось, ты полный дебил! Я знаю, чего ты хочешь! Думаешь, это такая тайна? Боже мой, Картман, да я сто лет назад все понял! И даже если бы ты не был жирным куском дерьма, все равно, Картман, – нет!
Картман видел перед собой две альтернативы. Самая простая – раскричаться, что ничего такого он не имел в виду и не представляет, о чем говорит Кайл, сказать, что для него это было плевком в лицо, и уйти. Вторая была гораздо сложнее и требовала выдержки, которой прямо сейчас ему не доставало: держаться до конца и уламывать Кайла, пока он не сдастся – вдруг сдастся. С одной стороны, кто знает, что в голове у этого еврея, а с другой – не слишком ли это унизительно?
Спустя долю секунды после отказа Кайла он произнес:
– Да ты же сдохнешь, служа стране, которой правит сумасшедший! Ты будешь одним из тех, кто умер, гадя под себя, с облезшей кожей и выпавшими зубами! Посмотри вокруг, что ты видишь? Ты сам недавно обратил мое внимание, что мы в морге, – он перевел дыхание и продолжил: – Да, Кайл, мы именно там, и взгляни на эти трупы, – он махнул рукой в сторону двух каталок, накрытых плотным синим брезентом. – Они тоже делали то, что им приказывали, и чем они кончили?! Теперь они куски мяса, как говяжьи туши на бойне! Ты можешь продолжать играть в свою Фэнтейшн, приходя после работы в дом, который тебе выделили добренькие власти, а можешь открыть глаза пошире и…
– И? – Картман моргнул, выброшенный из транса, в котором он произносил речь. Лицо Кайла выражало крайнее волнение. – Ты хочешь сказать, что все можно изменить? Ты идиот, да?
– Кайл, – он сдвинул пальцы к его ладони и, сжав, поднес к груди, – не бывает ничего постоянного. Мировая история – это чередование режимов власти, демократии с тоталитаризмом, монархии с анархией.
– Ты несешь херню, анархия – это не режим власти, – вопреки сказанному Кайл слушал его с очевидным лихорадочным вниманием.
– Да какая разница! – Картман до сих пор не мог поверить, что его стратегия удалась, но не собирался выдавать этого. – Ты же понял, про что я!
– Картман!..
Он улыбнулся, почти ласково. Стоит запомнить: иногда запугивание менее эффективно, чем приведение жертвы в экстаз. Из этого следует, что… Впрочем, дальше думать стало очень трудно, потому что сосредоточенно размышлять и одновременно с этим целоваться удается не каждому.
Рыбий хребет полетел на пол. Кайл был безумно горячим, полыхало все – руки, сжимающие его пиджак, губы, которые прижимались к его собственным, язык, дыхание, грудь и живот. Картман отчаянно старался сдерживаться, но все его усилия полетели к черту, когда Кайл тихо выдохнул со звуком, на миг оторвавшись от его губ.
– Кайл… мать твою, еврей… – Картман швырнул его на ряд холодильных камер, поднимавшийся до потолка, поддержав за затылок, чтобы не ушибся головой. – Кайл, я… Кайл…
– Картман, уймись.
Он открыл глаза на голос Кайла и увидел, что веки того полусомкнуты, а из-под них откровенно плещет вожделением. Щеки порозовели, губы были приоткрыты, из-под больничной шапочки выбились рыжие пряди. Картман отстраненно вспомнил, что чувствовал их прикосновения, когда целовал его.
Он набросился на него с еще большим нетерпением, пытаясь одновременно стянуть с него халат и залезть к нему в брюки, целуя его, соскальзывая губами к щекам, судорожно покрывая поцелуями уши и шею.
– Картман, не торопись так, – Кайл тяжело дышал.
Не слушая, он засунул руки под его рубашку, сжал кожу живота, одну руку повел по груди, а вторую опустил ниже.
– Не лапай… Картман… – слова перемежались вздохами. – Ой, не надо… – совершенно по-детски вскрикнул он – Картман сомкнул ладонь у него в паху, под форменными брюками, но поверх белья.
– Картман, что ты делаешь? – шептал, жмурясь, Кайл, когда он тер его сосок, обводя языком ухо и лаская между бедер – он решил, что тройное воздействие создаст ложное впечатление о его опытности.
– Что-то не так, Кааайл? – пропел он ему в ухо и легко поцеловал.
Он медленно гладил Кайла вдоль члена, заводя руку дальше вниз и проводя ладонью по мошонке. Собственное желание молотом стучало в брюках, и очень хотелось обхватить ногу Кайла своими и сделать несколько толчков, но он боялся, что после тому станет страшно или неприятно.
– Картман… – Кайл сглотнул.
Он посмотрел на него. Шея Кайла была по-птичьи вытянута, глаза напряженно закрыты. Губы он то размыкал, то смыкал, словно метаясь от невозможности вздохнуть так, чтобы хватило дыхания, до неохоты выглядеть слишком покорным. Картман поцеловал его, впитывая каждую вкусовую нотку – сильно, наверное, даже слишком – ускорив движения руки у него в брюках, переведя руку к другому соску и крепче сжав его.
Он чувствовал, как Кайла трясло, как покачивались его бедра, как пальцы все крепче впивались в его спину. Тыльная сторона ладони была покрыта потом, выступившим на ногах Кайла и отпечатавшимся на его руке. А потом Кайл дернул головой вперед и отвернулся, вывернув шею и почти упираясь лицом в холодильную камеру, встал на цыпочки, и рука Картмана сквозь ткань белья ощутила горячую влагу.
И сам ахнув от неожиданности, он навалился на Кайла и, едва коснувшись его пахом, вжался сильнее и затих.
Первое, что он почувствовал после – как в секционной пахло формалином и еще какими-то химикатами. Пахло так, что он не понял, как не замечал этого раньше. Кайл зашевелился и оттолкнул его; когда Картман вынул руку, он заправил рубашку и застегнул брюки. И закашлялся. Кашлял он недолго, но Картману в тот момент показалось, что он не прекратит никогда и будет надрываться, пока изо рта не пойдет кровь, затем он согнется пополам и упадет на пол, а там умрет в корчах.
– Ладно, Картман, я пошел, – приведя себя в порядок, буднично сказал Кайл. По его лицу нельзя было сказать, не жалеет ли он о случившемся.
Пока Картман колебался, стоит ли спросить, когда будет продолжение, дверь за Кайлом закрылась.
Определенно, формалиновую вонь было невозможно выносить.

Вентиль был откручен до предела, но Картману казалось, что этого мало, что струи, хлещущие его, недостаточно мощны и не могут смыть с него все эти запахи и частицы радиации. Он понятия не имел, как она распространяется, и представлял себе много крошечных элементов ураниев, вгрызшихся в его плоть маленькими острыми зубками. Они заползают в живот и свивают там гнезда, уже длинные и склизкие, как солитер на картинке в детской медицинской энциклопедии. Они чавкают нервными волокнами, тяня их на себя, как струны, и обрывая с глухим звоном. Они ползают под кожей, невидимые и неизбежно смертоносные.
Картман с остервенением скреб себя мочалкой, но видения ураниев не покидали его воображения. А ведь Кайл, должно быть, уже давно заражен ими. Он кашлял, следовательно, они копятся в его легких, слой за слоем. Труха погибших ураниев осыпается и засоряет поры. Скоро они достигнут верха легких и посыпятся из горла, а лицо Кайла почернеет, глаза вытекут, и рыжие кудри уберет пылесосом другой санитар. Кайл же займет свое место в той морозильной камере, возле которой он кончал в руку Картмана.
Картман закрутил кран, насухо вытерся и надел свой лучший деловой костюм. Волосы высохли быстро, и, расчесав, он уложил их на боковой пробор и покрыл гелем. Порепетировав у зеркала свою самую располагающую к себе улыбку, он отправился к начальнику лагеря.
У него не было абсолютной уверенности, что все получится, но он знал: не попытаться было бы равносильно тому, чтобы сдаться, а проигрывать он не умел. Он слово в слово помнил то, что тогда так поразило Кайла. Пусть страной правит сумасшедший, а люди вокруг мертвы – и думая об этом, он подразумевал не тела в морге, – все равно существует возможность выжить и все изменить. Или хотя бы выжить – ради куриных окорочков в больших ведрах, ради того, чтобы Кайл позволил себя трахнуть, ради прежнего беззаботного существования.
– Доброе утро, сэр, – сказал Картман, заходя в кабинет.
Где-то там, в больнице, Кайл сейчас утешает больного, отвозя его в морг на тяжелой неповоротливой каталке, а в нагрудном кармане его рубашки лежит завернутый в целлофан рыбий хребет.

@темы: NC-17, Саус Парк, Слэш, Фанфик

URL
Комментарии
2011-10-30 в 09:26 

Akio_Faris
(9)
Очень понравилось) Спасибо большое!

2011-10-30 в 15:49 

FairyFoxy
Обернись. Ты здесь не один.
Вам спасибо)))

URL
2011-11-03 в 15:42 

Stive
Давайте всем дадим по роже - ведь жизнь и смерть одно и то же.(с)Б.Г
Обожаю ваши фанфики *________* как всегда великолепно ♥

2011-11-03 в 20:34 

FairyFoxy
Обернись. Ты здесь не один.
Спасибо!

URL
   

Fairytales

главная