Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
16:43 

Враг из прежних времен

FairyFoxy
Обернись. Ты здесь не один.
Название: Враг из прежних времен.
Автор: FairyFoxy
Отказ от прав: не претендую на то, что позаимствовала из оригинального произведения.
Пейринг: Картман/Кайл.
Рейтинг: PG-13.
Размещение: я не против, но прошу уведомлять меня об этом.

Картман был счастлив как никогда в своей жизни. Получить от лучшего друга в подарок торт – последнее, чего он ожидал на Хэллоуин. То, что он обычно получал от Кайла, было гораздо прозаичнее: тычки, подножки и оскорбления, а тут вдруг торт в большой красивой коробке.
Он разрезал ленточку, пропел сам себе: «Та-дам!» и торжественно поднял верх упаковки. И замер в недоумении. Никакого торта внутри не оказалось, как и чего бы то ни было другого. Коробка была пуста.
– Опять Кайл надо мной прикололся, – вздохнул Картман.
Он еще раз заглянул в коробку, сам не зная на что надеясь, и тут заметил на дне сложенную вдвое бумажку. Развернув, он прочел:
«Жиртрест!
Ни в коем случае не приходи сегодня на еврейское кладбище! В противном случае тебя ждет медленная и мучительная смерть!
Кайл.
П. С. Обломись, жирный, торт тебе сегодня не достанется».

Дочитав, Картман вскрикнул от ужаса и прижал ладонь к губам. По всему выходит, Кайл вознамерился отправиться ночью на кладбище. Он выглянул в окно, за которым сгущался мрак. Представив Кайла одного, в этой кромешной тьме, он зябко передернул плечами. Конечно, Кайл вполне доходчиво выразил свое отношение к его приходу на кладбище, но оставить друга в таком ужасном месте противоречило его совести.
– Он убьет меня, – тоскливо подумал Картман, плотнее закутываясь в шарф и выходя на улицу.
В Хэллоуинскую ночь Саус Парк разительным образом отличался от себя привычного. С окон горящими свечными глазами злились тыквы, бумажные летучие мыши облепили стены и двери, и даже луна светила особенно яростно. Картман направился в сторону кладбища.
Во всем городке царило буйное веселье. Прохожие в маскарадных костюмах пугали друг друга и заливисто хохотали, учитель младших классов в этот вечер оделся как трансвестит, хотя Картман не знал никого гетеросексуальнее, школьная медсестра прилепила к голове младенца-сиамского близнеца, а лысый офицер полиции Ейтц надел рыжий парик и наклеил усы.
До кладбища Картман добрался без приключений. Пройдя мимо покосившихся памятников и обветшавших склепов, он двинулся к еврейской части. Не доходя до ограды, он услышал заунывное пение и остановился. Мелодия то возвышалась и становилась настолько громкой, что он мог различать отдельные слова, то переходила в еле слышные напевы. Язык, на котором раздавалось пение, был Картману незнаком. Постояв, он побрел дальше, с большей осторожностью.
Когда пение стало совсем отчетливым, а между строгих рядов могил замелькали огни, он присел на корточки и продолжил идти на свет, полусогнувшись. Вскоре он различил силуэты людей, держащих в руках факелы. На кладбище находилось около пары десятков человек, все были в длинных одеждах и шляпах. Приглядевшись, Картман заметил, что у каждого с полей головных уборов свисали пейсы. Он отстраненно подумал, что мода сбривать бородки появилась как нельзя более удачно – иначе бы все собравшиеся здесь имели глупый вид.
Пение становилось все громче. Люди раскачивались в такт, глаза их были закрыты. По спине Картмана пробежал холодок. Казалось, все злые духи ночи торопятся на шабаш, приманенные темным зовом. Достигнув своего апогея, песня замерла на высокой ноте и резко оборвалась. Люди начали открывать глаза.
– Братья! – старческим голосом начал один из них; его лицо было неразличимо из-за игры теней. – Я счастлив приветствовать вас на ежегодном Хэллоуинском ритуале вызова души Соломона! Да подскажет его дух нам, как заработать больше в наступающем году, куда вложить дивиденды и какие акции стоит покупать! Все ли принесли с собой необходимые предметы?
– Да! – послышались нестройные отклики.
Один за другим в руки говорившего переходили предметы: большая книга в черном переплете, сверкающая золотом чаша и длинный изогнутый кинжал. Луна хищно блеснула на его острие, и Картман вздрогнул.
– Как вам известно, – продолжил старик, – весь мир считает, что мы, евреи, приносим в жертву христианских младенцев. Мы со скорбью выслушиваем эти досужие слухи и смиренно склоняем головы перед обвинителями, чтобы они не вздумали подослать к нам налоговую инспекцию.
В толпе заахали. Старик говорил:
– К сожалению, на этот раз мне не удалось раздобыть кровь еврейского ребенка – ведь зачем нам нечистая кровь, – но один молодой человек согласился присутствовать с нами этой ночью и помочь совершить ритуал.
Упомянутый им вышел вперед, и Картман узнал Кайла даже в длинной тоге и шляпе. Глаза того горели блеском, природу которого он определил без труда: это была жажда наживы.
– Я рад помочь своим братьям-евреям! – заявил Кайл. – Кроме того, сведения, полученные от Соломона, помогут мне поправить свое благосостояние, а что может быть священнее честно заработанных денег?
– Ты настоящий еврей, мой дорогой, – старик умиленно потрепал его по щеке. – А теперь протяни руку над чашей и ничего не бойся. Больно не будет.
Кайл разжал кулак над бликующей в свете факелов чашей и подставил руку лезвию кинжала. Картман широко распахнул глаза и затаил дыхание. Старик проколол острием кожу ладони Кайла, темная полоска крови потекла вниз.
– Твою мать! – взвыл Кайл. – Старая ты жопа, ты говорил, что больно не будет!
– Терпи, сын Давида, – произнес старик.
С последним его словом крупная капля крови упала в чашу, и тут в ней полыхнул огонь. Люди закричали от страха и неожиданности, старик уронил чашу, а Кайл отскочил на добрый фут.
– Что это?! – закричал он. – Так должно быть?
Картман, решив, что дольше выжидать опасно, выбрался из своего укрытия и в наступившей панике взял Кайла за руку.
– Пойдем отсюда!
Кайл в негодовании обернулся к нему.
– Жиртрест, я же специально написал тебе, чтобы ты не приходил! Какого хрена ты здесь делаешь?!
– Я не мог бросить тебя одного! – объяснил Картман, пытаясь увести Кайла подальше от чаши, бьющей снопом искр.
– Я тебя урою, придурок! – Кайл вырвался, размял кулаки и двинулся на Картмана, и в этот момент огненные капли брызнули так ярко, что все, он в том числе, закрыли глаза руками.
– Кто звал меня? – раздался сверху громовой голос.
Картман отнял ладони от лица и увидел перед собой огромного человека. В нем было не меньше тридцати футов, его кожа отливала бронзой, одет он был в короткую бронзовую же тунику, а в руке сжимал пращу.
Не дождавшись ответа, великан прогрохотал:
– Где тот смельчак, что вызвал Давида, сына Иессея?
По скорчившимся в ужасе евреям пробежала волна движения, вытолкнувшая вперед старика. Он бухнулся на колени перед Давидом и взвыл:
– Прости меня, о великий! Мы хотели вызвать духа Соломона, а явился ты! Не знаю, что могло пойти не так!
Толпа вновь забурлила, по ней пробежал шепоток:
– Хирш подменил чашу.
Старик вновь возопил, приподнялся, вытянув руки перед собой, и со всего маху растянулся на земле.
– Хирш подменил чашу! – простонал он. – Подлец, чтоб он смеялся, выплевывая ящериц!
Гигантские губы растянулись в не предвещающей ничего хорошего улыбке.
– Да расступятся передо мной скалы, да разойдется море! Моя поступь тверда, мой гнев страшен, и не успокоюсь я, пока не падет моя кара на народы, притеснявшие моих возлюбленных евреев!
Развернувшись, исполин зашагал в направлении города, снося ограды и вбивая могилы в землю огромными ногами. Евреи оторопело смотрели ему вслед. Первым очнулся старик.
– Ну что ж, – нормальным голосом проговорил он, – это, конечно, не то, что мы ожидали, но посмотрим, может, удастся подзаработать на всеобщей суматохе.
Картман, пользуясь тем, что Кайл еще не пришел в себя, схватил его за рукав и потащил за Давидом. Позади жалобно звенел одинокий визг: евреи били Хирша.
– Куда ты меня волочешь, жиртрест? – опомнился Кайл, отталкивая от себя Картмана.
– Мы должны остановить его! – Картман взволнованно всплеснул руками. – Он же разрушит наш город!
– Да срал я на город! Отцепись от меня и не мешай.
– Но Кайл, там люди!
– И на людей срал. Пошел ты, Картман, а я домой.
Кайл быстрым шагом двинулся через кладбище. Картман шел за ним, подбирая в уме аргументы, которые могли бы объяснить другу эгоистичность его позиции. К его величайшему сожалению, Кайла нельзя было назвать добрым или человеколюбивым. По правде говоря, он был самым отвратительным из всех, кого знал Картман. Хуже было только когда Кайл и Стэн прекращали ругаться и объединялись, чтобы устроить ему очередную пакость.
Давида он заметил еще издалека. Под громкие вопли людей, бросавшихся врассыпную при виде великана, он размахивал ножищами и крушил все, до чего дотягивался. Он походя смахнул провода вместе со столбами, как если бы они были докучливой паутиной, растоптал в крошево садовых гномов на участке миссис Твик – Картману показалось, один из них завопил человеческим голосом, – и пошел в северную оконечность города, по пути отбрасывая пинками автомобили, путающиеся под ногами.
Гениальная идея, озарившая Картмана, молнией пронзила его сознание. Он медленно произнес:
– Кааайл, а ты заметил, что Давид идет к твоему дому? Не боишься, что он разрушит его и сломает твои сокровища?
Кайл остановился так неожиданно, что Картман врезался в его спину и сжался, ожидая неминуемой затрещины, но ее не последовало. Кайл думал.
– Хочешь сказать, он уничтожит мою коллекцию дрейделов, мои глиняные кувшины и мою менору?
– И твой кукольный театр, в котором у меня вместо головы плюшевая какашка!
– Я не позволю ему разрушить все, что для меня дорого! – вскричал Кайл. – Но как мы можем остановить его, нас всего лишь двое! Может, позвать Стэна и Кенни?
– Стэна опять поместили в психиатрическую клинику, а Кенни с семьей уехал на Майорку, – ответил Картман. – Придется нам справляться самим.
При этих словах он ощутил сладкую дрожь внутри. Одна мысль о том, что они с Кайлом будут делать что-то вместе, заставила его ладони вспотеть, а горло пересохнуть. Каждый раз, когда он видел, как Кайл, встретив его, кривит губы, каждый раз, когда тот награждал его пинком или посылал в задницу, Картман испытывал сильное волнение. Его неудержимо влекло к другу, но на его робкие попытки сделать что-либо приятное Кайл отвечал презрением и насмешками, что глубоко ранило душу влюбленного.
– И что я могу против Давида? – спросил Кайл, намеренно показав, что участие в этом Картмана он действенным не считает.
Картман глубоко вздохнул.
– Давай подумаем. Как мы знаем из Библии, Давид был полным ублюдком. Он насиловал овец и швырялся камнями из своей пращи в стариков и детей. Однажды он захотел растоптать целое войско филистимлян, но один из них, Голиаф, выступил против него и убил.
– И чем нам может это помочь? – скептически отозвался Кайл.
– В музее хранится статуя Голиафа. Если нам удастся провести такой же ритуал, мы оживим ее, и она победит Давида.
– Оживим?! И как ты планируешь сделать это, жиртрест?
–Кайл, я не жирный, у меня кость широкая! – «Да срал я на твою кость, жирная твоя жопа, говори быстрее!» – Мы используем кинжал и чашу, как тот старый еврей, и кроме того, нам нужна кровь.
– Картман, ты придурок! Думаешь, каждый еврей умеет проводить такие ритуалы? Это идиотский стереотип!
– Мы можем хотя бы попробовать.
Кайл какое-то время смотрел на него, как на полного тупицу, затем махнул рукой и пошел туда, где возвышался городской музей, одно из немногих зданий, не пострадавших от нападения Давида. Картман последовал за ним, бросая на него короткие восхищенные взгляды. Кайл выглядел крайне решительно, его губы были сжаты, а глаза прищурены, он излучал агрессию и готовность действовать – то, что привлекало в нем Картмана.
До этой части города Давид еще не добрался, но последствия его разрушений присутствовали и тут. Посреди тротуаров как перевернутые черепахи лежали крышами вниз автомобили, кое-где занималось пламя. По улице, истошно визжа, проносились горожане. Нередко в провалах разбитых витрин виднелись темные фигуры в балахонах и шляпах, по сторонам которых покачивались пейсы. В витрине с телевизорами их было особенно много.
Завидев музей, Картман, на время позабыв о Кайле, бодро взбежал по ступеням. Он собирался зайти в распахнутую дверь, но позади раздался пронзительный крик. Картман стремительно развернулся.
Кайл лежал у подножья лестницы, схватившись за лодыжку, и громко плакал. Картман бросился к нему, перескакивая через ступени.
– Что с тобой? – он нагнулся над Кайлом, пытаясь на взгляд определить, насколько плохо дело.
– Моя ногаааа! – проскулил Кайл, баюкая поврежденную часть тела. – Я упал с лестницы и сломал ее!
Картман дотронулся до его штанины, намереваясь закатать ее и оценить ситуацию, но Кайл ловко ударил его по запястью.
– Не трогай меня своими жирными руками!
– Я хочу помочь! – Картман возобновил попытку и опять получил по рукам.
– Не смей! Моя бедная нога! Аааааааа! – Кайл завыл, размазывая второй рукой по лицу слезы.
Поразмыслив, Картман сказал:
– Я понесу тебя.
Кайл вопил и вырывался, когда он поднимал его на руки, кричал, что Картман хочет его убить, потому что ненавидит евреев – глупость, на которую тот по привычке не обращал внимания, – но потом затих и обхватил его за шею. Сердце Картмана мерно бухало, пока он поднимал Кайла по казавшейся теперь бесконечной лестнице. Тепло его тела так близко, его рука лежит на его спине, и если отрешиться от случившегося, можно представить, что Кайл по своей воле согласился на это.
Как ни тяжело было нести Кайла, Картман испытал сожаление, ссаживая его на пол возле ног статуи Голиафа. Древний скульптор изобразил героя могучим и статным. Он был облачен в короткие доспехи, кудри венчал шлем с коротким плюмажем. В руках воин держал щит и копье, а на его боку грозно красовался меч.
– С чего начнем? – спросил Картман.
– Откуда я знаю? – огрызнулся Кайл. – Это была твоя идея, ты меня сюда притащил.
– Обратись к своей родовой памяти, – Картман вовремя отскочил от последовавшего удара. – Кайл, заканчивай, я серьезно! Ты еврей… Ай! Ты должен знать такие штуки!
– О‘кей, – Кайл поднял голову, вглядываясь в величественное лицо Голиафа. – Мне нужны какая-нибудь емкость и что-то острое, чтобы сделать надрез.
Покрутившись вокруг, Картман принес ему забытый кем-то стаканчик из-под кофе и вынул из витрины древний с виду нож. Потрогав лезвие, Кайл покачал головой и отшвырнул артефакт в угол.
– Он тупой, как твои мозги!
Оглянувшись, Картман не нашел ничего лучше, чем осколок разбитой им при поисках ножа витрины. Кайл поцокал языком, но принял его. Он поставил на пьедестал статуи стаканчик и повернулся к чаше.
– Давай сюда свою руку, жиртрест.
– Кто, я?
– А ты видишь здесь еще кого-то такого же толстого? Или ты думал, что я буду резать сам себя?
Картман с сомнением вытянул вперед руку.
– А если у меня будет заражение крови?
– Раньше надо было думать, – горячие пальцы Кайла обхватили его руку, и разум Картмана наполнила блаженная пустота.
Кайл насмешливо улыбнулся, задержав взгляд на его лице чуть дольше, чем требовала ситуация, и провел острой гранью стекла по его ладони.
– Эм… – сказал он. – Голиаф, я тебя вызываю. Приди на помощь и убей Давида, пока он не уничтожил мой кукольный театр.
Кровь потекла в кофейный стаканчик, и из него густо повалил дым. Картман, подхватив хромающего Кайла, оттащил его подальше. Статуя подняла сперва одну ногу, затем другую, двигаясь медленно, будто преодолевая сопротивление. Затем глаза Голиафа обрели живой блеск, и он сошел с пьедестала.
Ростом он был не ниже Давида, но выглядел при этом гораздо менее устрашающе. Лицо его было благородным, в отличие от хитрого прищура подлого пастуха, а осанка – исполненной достоинства.
– Вам нужна моя помощь? – густым басом спросил он.
– Привет, Голиаф! – крикнул Картман. – У нас тут небольшая проблема. Давид разрушает наш город, ты не мог бы убить его снова?
– Разумеется, я помогу вам!
Голиаф двинулся к выходу из музею, вынес вместе с собой половину стены и направился туда, где кипел хаос, оставив их в тишине. Картман обернулся к Кайлу.
– Пойдем за ним?
– Жиртрест, я не могу идти! – Кайл отставил больную ногу.
– Я могу снова тебя понести, – предложил Картман и, не услышав возражений, подхватил его на руки.
– Признайся, тебе просто нравится тискать меня, – сказал Кайл.
От неожиданности Картман чуть не уронил его.
– Ч-что?
– Я говорю, что тебе это доставляет кайф, – пояснил он, помахивая рукой в такт словам. – А что, Картман, из тебя бы вышла неплохая девчонка. Сиськи у тебя что надо!
Проглотив обиду, Картман спустился по лестнице и понес его на окраину города. По мере его приближения шум все усиливался, вопли становились громче, и лязг расшвыриваемых автомобилей отчетливей выделялся в общем грохоте. Подоспели они одновременно с Голиафом, который, несмотря на свои размеры, двигался с ужасающей медлительностью.
Два исполина остановились напротив друг друга.
– Это Голиаф! – воскликнул один из собравшихся поглазеть на драку евреев. – Какое кощунство – оживлять его!
– Если я узнаю, кто это сделал, – подхватил старый еврей, вызывавший дух Соломона, – он все свои деньги будет тратить на лечение, а писать ему будут только рецепты. Чтоб ему на кладбище стало хорошо!
Кайла на руках Картмана передернуло.
– Голиаф! – возопил Давид. – Рад нашей встрече! Между нами осталась небольшая недоговоренность, не так ли?
– Ты не тронешь этих людей! – ответил Голиаф. – Прочь с моей дороги!
– Голиаф победит, – шепнул Картман Кайлу, спуская его на землю. – Смешно даже думать, что Давид сможет противостоять ему, у него никакого оружия, только праща.
– Да, было бы тупо, – согласился Кайл, в качестве опоры выбравший его плечо.
– Каково твое слово? – Голиаф стукнул о землю концом копья. – Ты оставишь город в покое?
– Заставь меня! – насмешливо откликнулся Давид.
Голиаф завопил боевой клич, и враги бросились друг на друга. Картман ожидал, что через секунду с Давидом будет покончено, но не тут-то было. Более ловкий, чем Голиаф, он поднырнул под его копьем, уклонился от удара щита и отпрыгнул в сторону. Голиаф, взревев, развернулся и бросился на него.
– А Давид-то не так и плох, – сказал кто-то в толпе.
– Да, – поддержали его, – спорить готов, он еще уделает Голиафа.
Картман, теперь смотревший не на битву, а на Кайла, увидел, как у него загорелись глаза, а на лице появилось задумчивое выражение – он что-то прикидывал в уме. Воспользовавшись тем, что Голиаф оттеснил Давида к кафетерию, Кайл стремглав побежал через дорогу, на ходу доставая блокнот.
– Подожди! – крикнул Картман. – Как же твоя нога?
К его удивлению, Кайл обернулся и прокричал в ответ:
– К черту ногу, ты хоть представляешь, сколько я могу заработать? – и врезался в толпу, зазывая: – Ставки! Кто будет делать ставки?
Вокруг него тут же собрались желающие, зазвучали все большие суммы. Тем временем Голиаф сделал еще одну попытку сбить Давида с ног, но потерпел неудачу. В последний момент Давид увернулся, его противник со всего маху врезался в стену и, конечно, застрял. Он бешено рычал, круша руками все вокруг в бесплодных попытках вырваться, а Давид стоял возле него, подавал издевательские советы и осыпал насмешками.
«Надо помочь Голиафу», – решил Картман. Оглядевшись, он высмотрел клубок спутанных проводов, сорванных Давидом. Он схватил их и, перебегая от одного столба к другому, принялся опутывать ноги Давида, разошедшегося так, что он не замечал ничего вокруг.
– Эй, жиртрест! – раздалось сзади.
Он прервал свое занятие и оглянулся. Кайл выглядел крайне разозленным.
– Что, по-твоему, ты делаешь?
– Ты же видишь, Голиаф застрял! Нужно отвлечь Давида, чтобы он не бесил его и не мешал выбираться!
– Ты не будешь помогать Голиафу! – Кайл уцепился за провода и потянул на себя. – Я хочу, чтобы битва длилась как можно дольше, люди ставят сумасшедшие деньги!
– Но он разнесет город! – Картман не выпускал провода из рук.
– Да плевал я на город! – Кайл рванул общую ношу на себя. – Отдай это мне!
Картман всегда поддавался на провокации Кайла и не решался ему противостоять, но на кону были жизни жителей Саус Парка, и он не мог отступить.
– Нет, Кайл! – крикнул он. – Прости, но я не позволю тебе помешать мне!
Как в замедленной съемке он видел, как собственные руки что есть силы оттолкнули Кайла, и тот отлетел назад и шлепнулся задом. Не дожидаясь, пока он встанет, Картман побежал к следующему столбу, образуя проводами окружность, в центре которой оказались ноги Давида. Когда ловушка была расставлена, он привязал свободный конец провода к оставшемуся без владельца мотоциклу и подкатил его под ноги Давида. Тот пнул помеху, за мотоциклом устремился провод, стягиваясь вокруг щиколоток Давида, и он с высоты своего роста грохнулся на землю.
Голиаф уперся в стену руками и, напрягшись, вытащил голову на свободу. Увидев Давида, он отбросил копье, выхватил меч и занес над его головой. Клинок уже летел вниз, но Голиафа отвлекли – Кайл швырял в него обломками обрушившейся стены. Заминка была секундной, однако Давиду хватило ее. Он успел перекатиться на бок, и меч вошел в землю на волосок от его лица. Пока Голиаф, кряхтя, вытаскивал меч, Давид вскочил и достал свою пращу.
– Давид! – закричал Кайл, размахивая руками. – Возьми этот камень!
Великан наклонился и принял из его рук увесистый булыжник. Он положил его в пращу и принялся раскручивать ее, со свистом разрезая воздух.
– Он же убьет Голиафа! – ужаснулся Картман. – Камень может попасть ему в лоб!
– Картман, ты несешь полную херню, – отозвался Кайл, с нетерпением ожидая броска Давида.
Голиаф очень медленно, по дюйму в секунду, выдирал меч из асфальта, праща Давида мелькала все быстрее, вот-вот бросит, и Картман, не выдержав, накинулся на Кайла с кулаками. Дрался Кайл лучше и в их драках побеждал именно он, но сейчас на стороне Картмана была неистовая вера в свою правоту. Кайл же, подстегиваемый жаждой наживы, не уступал.
Голиаф наконец вытянул меч и двинулся на Давида. Тот неторопливо пятился, праща в его руке была почти не видна из-за скорости вращения. На его лице появилась гадкая усмешка.
Картман, догадываясь, что Давид что-то задумал, всю свою злость вымещал на Кайле. Он оттеснил его к самой стене и не давал сбежать, но Кайл, ударив его в живот, вывернулся и сам толкнул его на стену.
– Жирная ты сволочь! – он замахнулся, и Картман замер, предчувствуя удар, от которого еще неделю будет кружиться голова.
Терять ему было абсолютно нечего. За спиной Кайла Давид поднимал пращу, готовясь метнуть булыжник в неприкрытое шлемом лицо Голиафа, а сам он проживал свои последние секунды перед тем, как его скула взорвется от невыносимой боли. Размышлять было некогда, Картман схватил Кайла за куртку, дернул на себя и поцеловал, чтобы позже было не так обидно лежать дома со льдом на голове, наблюдая, как Давид окончательно разносит город.
Поцелуй длился краткий миг, потом Кайл ударил его ладонями в грудь и оттолкнулся он него, но главное было сделано, его замах пропал зря. Поняв вдруг, что на улице подозрительно тихо, Картман выглянул из-за Кайла и обомлел. Оба исполина увлеченно целовались. Праща Давида повисла в его руке, камень выпал на землю, Голиаф опустил меч.
Кайл тоже развернулся и уставился на небывалое зрелище. Кровь, понял Картман. Давида оживила кровь Кайла, а Голиафа – его, Картмана, и когда они поцеловались, их големам пришлось сделать то же самое, вот только на коротком соприкосновении губ они не остановились. Спустя полминуты, когда стало ясно, что гиганты прекращать не собираются, народ зашумел:
– И как понять, кто победил? Как же наши ставки? Верните деньги!
Кайл отошел от Картмана и с беззаботным видом зашагал домой, но тот нагнал его и встал перед ним.
– Чего тебе, жиртрест? – спросил Кайл.
Картман немигающе воззрился на него, и он отвел взгляд.
– Картман, что тебе нужно?
– Давай встречаться! – как можно скорее выпалил Картман, чтобы не испугаться собственного предложения, пока оно еще не прозвучало.
– Ты совсем, что ли, охренел?! – Кайл презрительно скривил губы. – Нафига мне с тобой встречаться?
Чтобы Кайл не успел наговорить гадостей, Картман, едва он замолчал, сказал:
– Нет, Кайл, ты будешь со мной встречаться, иначе все узнают, что это ты оживил Голиафа, и евреи придут к тебе ночью, оденут мешок на голову и продадут на органы!
– Картман, евреи никого не продают на органы!
– Ты раньше говорил, что евреи не приносят кровавые жертвоприношения!
– Твою мать, жиртрест, шантаж – это подло! Ты же у нас святоша, как твоя мать, которая ушла в монашки!
– Оставь мою мать в покое. Ну так что, Кааайл, ты согласен?
– Твою мать! – выругался Кайл и замолчал.
Картман сказал:
– Знаешь, чего бы я хотел? Чтобы ты был не таким сволочным, беспокоился о людях, чтобы у тебя была совесть! То, как ты готов убить другого за деньги, как ругаешься со Стэном и называешь его супер-худшим другом, как завидуешь деньгам родителей Кенни – это неправильно! Существует ли глубоко внутри тебя другой Кайл, честный и добрый?
– Это было бы так дерьмово скучно, что мне даже не представить, – Кайл тряхнул головой. – Ладно, Картман, хрен с тобой, будем встречаться, только я тебя сразу предупреждаю: тебе конец.
– Да я даже не сомневаюсь, Кайл, – Картман улыбнулся так широко, что никто бы не посмел упрекнуть его в неискренности.
Кайл так привык к его уступкам, что ему даже не приходит в голову, что Картман может быть хитрым и изворотливым. Если это необходимо ради того, чтобы Саус Парк не крушили тридцатифутовые гиганты, – почему нет. В конце концов, кому-то нужно противостоять еврейской угрозе: в этот раз последствия их замысла были обращены, но что они придумают на следующий? В городе должен быть тот, кто защитит его. Он как супергерой… и неплохо было бы взять имя. Енот… да, Енот подойдет.
Давид и Голиаф целовались до самого рассвета, с которым, как и положено, развеялись чары, и они навеки застыли сплетенной скульптурой, сделавшей Саус Парк Меккой для геев. Хэллоуинская ночь подходила к концу, люди, разочарованные исходом битвы, расходились по домам. Даже евреи были недовольны: они вынесли из магазина телевизоры, но забыли прихватить с главной витрины домашний кинотеатр.
Придя домой, Картман лег в кровать урвать до школы несколько часов сна. Ему снилось, что он попал в злой параллельный мир, где он смеялся над Кенни, смотрел дурацкие телепередачи, а поцеловав Кайла, называл его гребаным евреем. И даже президент в этом злом параллельном мире был черным. Проснувшись, Картман отогнал от себя странное ощущение, что это с ним уже было, и улыбнулся первым нежно-голубым лучам солнца на яично-желтом небе. Как хорошо, что это был всего лишь сон!

@темы: Фанфик, Слэш, Саус Парк

URL
Комментарии
2011-11-06 в 14:16 

~Heenim~
и всегда чувствует на себе его взгляд. (с)
Ооох...как вы неожиданно всё перевернули)я даже и не представлял КАртмана в таком образе...да и Кайла...неплохая идея)

2011-11-06 в 22:27 

FairyFoxy
Обернись. Ты здесь не один.
Спасибо)

URL
   

Fairytales

главная